- Девятнадцать минут, - подсказала Наташа.

- Ну, двадцать! Так его же полтора часа уже нет!

Алексеев отхлебнул чаю. Теперь он думал о том, где могут приземлиться эти жуткие катера, каждый - длиной метров в пятьсот. Наверняка ведь выберут безлюдные места, чтобы благополучно высадиться, скоординироваться и перейти в правильное наступление. А у нас на Севере - до черта для них посадочных площадок… А подбить такую дуру - во-первых, чем, а во-вторых, вот рухнет на Красную площадь… или на американскую Свободу…

На Земле не было такого оружия, чтобы справиться с кораблем гостей. По крайней мере, Алексеев, человек мирный и не дрожащий от азарта при виде стволов и снарядов, такого оружия не знал. Чем-то хвастались американцы, что-то было в разработке у японцев и у индусов… Если бы не его ребятишки, тяжкий крест всей Главной обсерватории, гениальные бездельники и отчаянные авантюристы, он бы и знать не знал, ведать не ведал о космическом госте. Но уж коли твои подчиненные первыми обнаружили этот подарок, изволь отдуваться.

В прихожей подала голос дверь, и на кухне возник этот самый Дима. Алексеев, соблюдая мужской ритуал, встал для рукопожатия.

Дима был высокий, крупный, черноволосый и коротко стриженый мужчина, с особой приметой: там, где у всех людей на переносице продольная морщина, а то и две, у него - поперечная, соединяющая брови. Возможно, признак большого упрямства, подумал Алексеев.

- Вот скажите, - обратилась вдруг к нему закипающая Юля, - от Планерной до Сходненской и обратно может быть полтора часа?

- Может, наверное, - проявил мужскую солидарность Алексеев. - Смотря как ехать.

- Да это как-то неожиданно получилось, я хотел на Туристскую выехать, еду, еду, смотрю - что-то долго еду, а потом смотрю - я же в Митино!